Вчерашний день был максимально похож на день его рождения, даром что гостей не было в огромном количестве и свечки не пришлось задувать. Однако, торт был. Его любимый, шоколадный, в тягучей плотной глазури, с тонкой абрикосовой прослойкой прямо под ней, и невероятно плотным и кофейным кремом, сдобренным толикой мяты, чье послевкусие просыпалось на том моменте, когда к своему слипшемуся от сладости десерта, ты подносил ко рту большую чашку горячего чая, радостно на тот дуя и предвкушая, как все вкусы через секунду перемешаются у тебя во рту.
К этому торту, как и к ревеневым пирожкам, мама никогда не допускала старенькую домовиху, жившую в их доме уже не первое поколение, предпочитая оставлять в этих лакомствах исключительно тепло своих рук. Потому эльфу было велено проследить за тем, как мастер Поттер собирает свой чемодан в школу. А проследить было необходимо, потому что этот самый мастер был готов висеть на дверце шкафа вниз головой, искренне веря, что так вырастет поскорее, и созерцать заброшенные в багаж книги и жвачки, нежели складывать аккуратно свою одежду и учебники.
Домовиха привычно ворча начала складывать мальчишечьи рубашки, пижамы, брюки и носки, укладывая форму на самый верх и показывая, мол, ее надет перед прибытием в Хогвартс, неизменно продолжая сокрушаться, как же дома теперь снова станет грустно и тихо, когда юный мастер Джим так надолго уедет. Наследник своей фамилии лишь громко смеялся и предлагал передать от домовихи привет кому-нибудь на кухню волшебной школы, а ну как у нее там родственники какие имеются. Эльф лишь высморкалась в свое большое ухо, закончила собирать чемодан и удалилась в сад, раз уж на кухню ей сегодня пусть был заказан.
Остаток дня Джеймс проводил так, словно должен был успеть три миллиона дел, но на деле лишь отчаянно пытался ускорить ход времени до следующего утра. Юфимия это замечала, немного грустила с легкой улыбкой, но лишь ерошила сыну его и без того торчащие во все стороны волосы, и напоминала, что еду лучше пережевывать, а не запихивать в рот огромными кусками.
Вечером, когда будущий первокурсник выпускал в саду свою новую сову, а заодно и наблюдал за тем, как ловко его почтальон расправляется с мышами, его родители вели свои неспешные беседы в гостиной у раскрытого окна.
— Может, нам следовало оставить его на домашнем обучении?
— Почему ты так думаешь?
— Посмотри на него, Монти, он непоседлив, ни в чем не знает меры, не видит границ, и я понимаю, что мы сами его избаловали
— Перестань. Он обычный мальчишка, пусть живет так, как велит его сердце
— Да какое там сердце, ты не слушаешь меня
— Слушаю и слышу, просто тебе грустно, что он уезжает так надолго.
Какое там сердце, то самое, которое у Джеймса ушло в пятки, стоило ему просто представить, что родители решают не отправлять его в школу, а оставляют на домашнем обучении. Это тебе ни многочисленных лестниц, башен, пиров, новых друзей и, конечно, квиддича. Мальчик настолько погрузился в свои невеселые размышления, что даже не заметил, как его серая неясыть с громким уханьем приземлилась к нему прямехонько на плечо. Из ее клюва торчал тонкий мышиный хвост, и вообще, всем своим внешним видом птица излучала невероятную уверенность и счастье. Джим решил последовать примеру совы, отбросить подальше все то, что беспокоило его ровно три четверти минуты, а потом с громким “мампап, я спать, доброй ночи”, пронесся по лестнице в свою спальню, игнорируя смешливое отцовское “еще даже семи вечера нет”.
Он не умел управлять временем при помощи магии, но мог закрыть глаза, чтоб сладко заснуть, а проснуться уже тем самым утром, которого ждал последние несколько лет. Их дом никогда не был подключен к каминной сети, потому что никто из родителей не видел в этом нужды, Поттеры жили, если не обособленно, то в рамках своей небольшой деревушки вполне независимо, но принимая участия во многих мероприятиях. Большего и не нужно было.
Сначала Джеймс мечтал, что отец закажет порт-ключ, и они с большой помпой отправятся на вокзал, возникнут на нужной им платформе, где их гордый сын будет идти чуть впереди, а они следом будут нести его вещи и восхищенно им любоваться. Потом, когда оказалось, что оплачивать подобный выход в свет Флимонт не собирается, Джим представлял, как за неделю до отправления в школу, его отец отправляется в министерство магии, где просит в срочном порядке подключить их дом таки к каминной сети, и тогда у него была постоянная возможность отправляться туда, куда ему вздумается. Но и тут мечтам было суждено остаться только мечтами.
Они отправятся через камин в пабе. Ну, хоть не на автобусе, шумно фыркнул неунывающий мальчишка, принимаясь с самого утра перекапывать аккуратно собранный чемодан, чтобы проверить, лежит ли там стратегический запас жвачки со вкусом арбуза, будто это был самый важный момент в его сегодняшнем дне.
Жвачка была найдена и убрана в карман его отутюженных до блеска брюк, а домовиха, причитая уже в голос, принялась заново пересобирать чемодан, пока хозяин багажа на животе скатывался с перил, наплевав на чистоту и свежесть собственной рубашки.
— Джеймс! — Раздался голос матери, а ее сыночка-корзиночка лишь поправил покосившиеся на носу очки, и сделал самое милое лицо на свете. из арсенала его “мосечных мосек для мамули”
Завтрак не уступал вчерашнему обеду по заполненности стола его любимыми блюдами, потому Джим позволил себе залезть в каждую тарелку, откусить от всего по кусочку, и только после этого, довольно рыгнув, посмотреть на часы и понять, что им совсем скоро уже пора отправляться. Его фокус с ускорением времени удался на все сто.
Они выходили из камина на зачарованной платформе так быстро, что Джеймс даже чихнуть не успел. Он выразительно споткнулся об каменный бордюр и уже был готов ринуться в самую гущу учеников, чтобы поскорее стать частью чего-то невероятного и магического, но был пойман отцом за шлицу брюк. Мама почистила сына, который казалось, буксовал на месте, перебирая ногами в воздухе от нетерпения, а потом, ухватив чемодан за ручку, и потащив свободной рукой клетку с совой, которую надо было сдать в специальный вагон, рванул вперед так быстро, что у него аж ветер в ушах засвистел.
В вагоне даже пахло как-то удивительно сказочно, предвкушением настоящей магии и огромного, как горизонт, будущего, в котором он будет на одной из главных ролей.
Родители стояли на перроне в обнимку, отец что-то нежно шептал матери и махал сыну, чтоб тот не стоял на месте, а занимал место, никуда его старики, мол, не денутся.
Защипало что-то пронзительно во внутренних уголках глаз и дернулась нижняя губа, словно накатило неизбывное, от чего захотелось тут же выбежать обратно, крепко обнять маму и вдохнуть поглубже привычный тонкий аромат фиалки, исходивший от ее рук после насыщенного крема. Но он лишь шмыгнул носом, задрал голову, поправил очки и принялся искать место, где можно было бы присесть.
Дверь очередного купе отъехала в сторону с громким щелчком. Внутри сидел только один мальчик с задумчивым лицом.
— Тут свободно? — Протиснулся Джеймс, затаскивая чемодан и запихивая его под сидение. — В соседнем купе одни девчонки и очень воняют чем-то сладким, аж глаза защипало, а я в очках, между прочим, — парень указал на поблескивающую оправу будто в подтверждение своих слов. — А в следующем какой-то пацан рыдает так, что хоть потоп.
Не дожидаясь положительного ответа на свой вопрос, Поттер усаживается прямиком около окна, напротив своего нового знакомого, и уже через секунду протягивает ему пачку друбблс, - Я — Джеймс.